Гражданская форма социальной солидарности

Гражданская форма социальной солидарности

Ниже представлена полная версия статьи, опубликованной ранее в сборнике материалов по научной конференции к 100-летию Русского социологического общества имени М.М. Ковалевского 10-12 ноября 2016 года.[1]

Сердюков Б.В.

Российскому обществу за время новейшей его истории пришлось пережить мощнейшую волну трансформационных течений, следствием которых неизбежно явилось усиление аномического состояния в обществе, в целом, и, в частности в процессах социальной интеграции индивидов. Миллионы людей оказались лицом к лицу с реалиями нового дня без привычных им практик коллективной жизни. Система консолидационных центров поддерживавшая ранее определённый уровень социальной интеграции индивида с коллективным сознанием, разрушилась. В то же время секуляризация общественной и гражданской жизни, произведённая в начале прошлого века, чрезвычайно ослабила потенциал традиционных институтов, способных пусть незначительно, но оказать умиряющее и сдерживающее влияние на человека.

Развитая и сбалансированная социальная солидарность, воспроизводимая внутри социальных групп, а также между ними и государством, способна дать необходимую основу для преодоления сложившегося расхождения между структурой общественных отношений, декларируемой органами государственной власти и фактической структурой, воспроизводимой на уровне социального взаимодействия.[2] Подобное, так сказать «шизофреническое» расхождение является следствием аномического состояния и парадоксальным образом воспринимается акторами социального взаимодействия как часть общественного договора, что несёт чрезвычайную угрозу для безопасности общества, так как препятствует формированию новой символической системы и построению общественного дискурса, столь необходимого для выживания современной России как культурной модели.[3]

Используемый нами далее для объяснения процессов формирования социальной солидарности механизм разработан российским учёным О.А. Кармадоновым и предложен им в концепции потоковой консолидации. [4] Данная концепция предполагает, что в современных обществах имеется два источника и два вектора социальной солидарности. Первый вид солидарности проистекает со стороны правящей группы и направлен на общесистемную социальную консолидацию (макросоциальная солидарность), второй – со стороны так называемых примордиальных групп, в рамках которых проистекает социализация и жизнь индивидов (микросоциальная солидарность).

Особый интерес в этом ключе для нас представляет такая социетальная форма социальной солидарности как гражданская. Её значение в процессе стабилизации социальной системы в своих работах обосновал выдающийся российский социолог А.Б. Гофман: «Все партикулярные солидарности: политические (включая государственно-бюрократическую), семейно-родственные, национально-этнические, религиозные, классовые, корпоративные, профессиональные и т.п., – имеют и могут иметь позитивное значение только при их включенности в солидарность гражданскую. Без нее, какими бы мощными и всеохватывающими они ни казались, они несут с собой огромный потенциал дезинтеграции и разрушения. Все эти партикуляризмы без универсального начала в пределах гражданской нации и более широких социокультурных ареалов, и сообществ носят деструктивный характер и неизбежно ведут страну к распаду» [5].

На наш взгляд гражданская солидарностьэто консолидационный феномен, обладающий дуалистической природой и воспроизводящийся в социетальном пространстве как на вертикальном, так и на горизонтальном (групповом) уровнях.

Гражданская солидарность во многом схожа с групповой, однако вместо отдельно взятой группы, она охватывает общество в рамках одной государственной системы. В ней люди консолидируются друг с другом по отношению к своему обществу, выраженному в различных составляющих государственной системы. Сюда можно отнести нормативно-правовые акты, политические и гражданские институты, подчинение органам государственной власти и т.д.  Таким образом, в отношениях гражданской солидарности, люди консолидируются со своим обществом напрямую (принимая и исполняя его законы, активно участвуя в гражданских институтах или покоряясь их требованиям), либо опосредованно через конъюнктивные практики с другими людьми, исполняемые для приобретения субъектности коллектива по отношению к гражданским институтам, что позволяет обеспечить целостность группы и повысить её жизненные шансы перед лицом идентифицированных угроз.

Проблема изучения гражданской идентичности нам представляется разрешимой только если рассмотреть её как элемент гражданской солидарности, так как именно она включает в своё предметное поле как отдельно взятого индивидуума, так и социальную группу.  Использование системного подхода в данном случае позволит наиболее полно описать механизмы формирования гражданской солидарности и определить социальные факты способствующие или препятствующие развитию гражданских консолидационных процессов.

Отправной точкой в изучении механизмов воспроизведения гражданской солидарности, на наш взгляд, должны выступить конъюнктивные практики в области общественной безопасности, так как её субъектам чаще приходиться консолидироваться с целью нейтрализации идентифицированных ими угроз. Состояние общественной безопасности как социального явления находит своё выражение в уровне социальной и правовой защищённости человека как от преступных намерений со стороны частных лиц и групп, так и произвола органов государственной власти. Выдающийся российский социолог Кузнецов В.Н также отмечает, что её обобщёнными характеристиками выступают «социальное партнёрство, межнациональное согласие и гражданский мир» [6].

Гражданская солидарность наиболее очевидно проявляется в этой области в своём событийном аспекте, так как шансы возникновения консолидационных процессов «резко возрастают в ситуации реальных или потенциальных неблагоприятных обстоятельств»[7].

Для изучения феномена гражданской солидарности, на наш взгляд, наиболее целесообразно использовать событийный подход. Одобрение такого подхода обнаруживается в работах российского социолога Филиппова А.Ф.: «Феномен солидарности куда легче обнаружить, если оставаться на поверхности происходящего, в области событий, а не устремляться в глубины причинных связей… Солидарность есть то, что сохраняется в логической конструкции событий, когда мы вычитаем из их аналитики все вменённые мотивы».[8]

Такая методика была частично апробирована нами в рамках социологического исследования, проводимого в Санкт-Петербурге для выявления мнения жителей об уровне личной и общественной безопасности в жилых кварталах для его учета при тестировании элементов автоматизированной системы внутриквартальной безопасности в жилых кварталах Санкт-Петербурга. Данное исследование проводилось специалистами ООО «Агентство «Сфера» на условиях субподряда с СПб ГУП «Санкт-Петербургский информационно-аналитический центр» по государственному контракту с Комитетом информатизации и связи. Выборочная совокупность составила 640 человек, а половозрастная структура выборки соответствовала общим социальным характеристикам исследуемой территории (Муниципальный округ «Пороховые», г. Санкт-Петербург).

В анкете поквартирного опроса были добавлены вопросы, направленные на оценку поведенческих установок жителей в различных ситуация. В контексте данной работы наибольший интерес представляет распределение ответов респондентов, представленные на Рисунке 1, об их поведении в тех случаях, когда они обнаружат, узнают или будут свидетелем какого-либо правонарушения, в многоквартирном доме или на территории жилого квартала. В ходе опроса им предлагалось оценить, как они готовы поступить в таких ситуациях, в том числе при взаимодействии с правоохранительными органами.

Рисунок 1.

Как видно, жители, в целом, занимают активную позицию и готовы участвовать в обеспечении безопасности в своём многоквартирном доме и на территории квартала. Независимо от вида правонарушения, большинство жителей выразили в той или иной степени готовность взаимодействовать с правоохранительными органами, для наведения порядка. По результатам анализа ответов выделилось три основные группы в зависимости от роли, в которой респонденты готовы выступать по вопросам обеспечения безопасности. Для удобства, дальнейший анализ будет проводиться в рамках представленных ниже групп.

В первую группу вошли наиболее тяжкие правонарушения: убийство, умышленное причинение вреда здоровью и физическое насилие. На первый взгляд ответы респондентов по данным видам правонарушений демонстрируют высокую степень солидарного поведения, так как в среднем по данной группе 92% респондентов высказали желание обратиться в компетентные органы, в случае если они обнаружат или станут свидетелями таких правонарушений.

Однако доля граждан не готовых вступить во взаимодействие с правоохранительными органами по предмету обращения, составила в среднем по данной группе 60% респондентов. Это существенный факт, так как мы имеем в виду тяжкие правонарушения.  Эффективность розыскного и судебного процесса в этих случаях напрямую связана со свидетельской и доказательной базой, которая по существу отсутствует в том случае, если человек решил ограничится в своём взаимодействии с правоохранительными органами сообщением о правонарушении.

Для наглядности представим, что в полицию поступило анонимное обращение от гражданина, заявившего что он стал свидетелем убийства или физического насилия. Какую ценность несёт это сообщение, если сам свидетель не готов ни давать показания, ни участвовать в опознании личности убийцы? Тело погибшего человека скорее всего обнаружат, а наиболее ценная составляющая разысканного процесса в лице свидетеля отсутствует.

Вторая группа включила в себя такие правонарушения как кражи, грабежи или разбой. Различные правонарушения в этой группе связывает общая для них угроза частной собственности. Общее число респондентов, заявивших о готовности к более полному взаимодействию с правоохранительными органами составляет в среднем по группе 45%, что несомненно выше по отношению к предыдущей группе.  Доля респондентов, высказавших желание участвовать в следственном процессе при обнаружении этих правонарушений также выросла многократно. В свою очередь, втрое уменьшилось число респондентов, готовых участвовать в судебном процессе при обнаружении правонарушений такого рода.

Число жителей, высказавших желание ограничится сообщением о данном правонарушении составляет в среднем по группе 46%. Число жителей, не готовых реагировать на обнаруженное правонарушение незначительно и составляет в среднем не более 2,5% от общего числа респондентов.

В третьей группе разместились такие правонарушения как мошенничество и шантаж.  Правонарушения, включённые в эту группу, носят потенциальный характер и находят наименьший отклик среди участников опроса. Доля респондентов, готовых предпринять хоть какие-то действия в случае обнаружения этих правонарушений, составила 64,4% по отношению к правонарушениям в области мошенничества и 65,7% в по отношению к шантажу. Общая доля респондентов, затруднившихся с ответом и тех, кто ничего не будет принимать в случае если он обнаружит или станет свидетелем мошенничества или шантажа составляет 36,5% и 34,2% соответственно. Среди опрошенных общее число жителей, готовых участвовать в розыскном или судебном процессе, составило 10,5% от общего числа респондентов в случае мошенничества, и 10,7% в случае шантажа.

Отдельного внимания требует восприятие респондентами таких правонарушений как хулиганство и вандализм, объединённых, впрочем, в одну категорию. Этот вид правонарушения наиболее точно характеризует отношение респондентов к вопросам общественной безопасности. В распределении ответов по данному виду правонарушения мы обнаруживаем наиболее низкую степень готовности участников опроса принимать активное участие во взаимодействии с компетентными органами.

Только 9,5% респондентов указало на готовность участвовать в следственном и судебном процессах.

Полученные в ходе поквартирного опроса данные можно интерпретировать следующим образом:

  1. Респонденты продемонстрировали в своих поведенческих установках высокую ориентированность на правоохранительные органы, что демонстрирует существующий среди них значительный потенциал к консолидационным действиям гражданского характера;
  2. В зависимости от типа правонарушений значительно изменяется и наклонность индивида к проявлению гражданской солидарности. Так, установки на гражданское поведение оказываются наиболее интернализованы в тех случаях, когда индивидом обнаруживается угроза личной или имущественной безопасности.
  3. Гражданская солидарность как консолидационный феномен может воспроизводиться и измеряться как на коллективном уровне (в качестве консолидации индивидов для приобретения субъектности), так и на индивидуальном уровне субъектами гражданской солидарности.

[1] Сердюков Б.В. Субъектность индивида в отношениях гражданской солидарности // Материалы научной конференции к 100-летию Русского социологического общества имени М.М. Ковалевского 10-12 ноября 2016 года. / Отв. редактор: Ю.В. Асочаков. СПб.: Скифия-принт, 2016.  C 1035-1037

[2] Кармадонов О.А. Нормы и эмпатия как факторы социальных преобразований // Социологические исследования 2012 № 11 С. 17–25

[3] Тощенко Ж.Т. Парадоксальный человек: феномен общественного сознания и социальной практики //Вестник РГГУ. Ежемесячный научный журнал. 2007, №2-3. С. 156-167.

[4] Кармадонов, О. А. Солидарность, интеграция, конъюнкция / О. А. Кармадонов // СОЦИС : социологические исследования — 2015. — № 2. — С. 3-12

[5] А.Б. Гофман. Солидарность или правила, Дюркгейм или Хайек? О двух формах социальной интеграции // Социологический ежегодник 2012. Сб. научных трудов. Ред. Н.Е. Покровский, Д.В. Евременко. М.: ИНИОН РАН; Кафедра общей социологии НИУ ВШЭ, 2013. С.97-167.

[6] Кузнецов В.Н. Социология безопасности: учеб. пособие / В.Н. Кузнецов. — М.: Изд-во МГУ, 2007. — 423 с.

[7] Барсукова С.Ю. Солидарность участников неформальной экономики. На примере стратегий мигрантов и предпринимателей // Социологические исследования. 2002.  № 4. С. 3-12.

[8] Филиппов А. Ф. Мобильность и солидарность. Статья первая // Социологическое обозрение. — 2011. — Т. 10. — № 3. — С. 4-20.

Вложения

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *