Семейно-родовая эмпатия как направление в молодёжной политике: интеграционный потенциал в подростковой среде

Семейно-родовая эмпатия как направление в молодёжной политике: интеграционный потенциал в подростковой среде

В данной статье анализируется влияние ценностно-нормативного кризиса, характерного для российского общества, на асоциальные тенденции в подростковой среде. Обосновывается целесообразность формирования молодёжной политики, позволяющей обеспечить в обществе систематическую работу по построению для подростка расширенного семейно-родового представления. Автором также предлагаются потенциальные формы такой работы и перечень административных мероприятий, необходимых для реализации соответствующей политики.

FAMILY EMPATHY AS ONE OF THE WAYS IN THE YOUTH POLICY: ITS INTEGRATIVE POTENTIAL AMONG THE ADOLESCENTS

KEY WORDS: family empathy, kinship care, youth policy, ideology, social anomia

ABSTRACT: This article analyzes the effect moral crisis and devaluation of social standards in the modern Russian society have on the desocialization trends among the adolescents. It is argued that through the development of the youth policy the society might be able to ensure the consistent efforts aiming to strengthen the extended idea of family and kinship among the adolescents. The author also proposes potential formats of such work and list of organizational measures that are required to bring the said policy into action.

Библиографическое описание статьи: Семейно-родовая эмпатия как направление в молодёжной политике: интеграционный потенциал в подростковой среде / Б. В. Сердюков // Молодежь и общество: среда, коммуникация, конфликт ЧАСТЬ 2 / Материалы III Всероссийской научно-практической конференции 20-21 июня 2019 года — СПб.: ООО «ЧЕМПИОН» , 2019, 6 – 15 стр.

Основой большинства дезинтегрирующих факторов, определяющих асоциальное поведение среди современных подростков, является отсутствие в настоящее время в российском обществе таких комплексных ценностно-нормативных моделей, которые с одной стороны были бы социально одобряемыми и вели к положительной социализации подростка, а с другой были бы для него привлекательными. Данная ситуация обусловлена, прежде всего, идеологией советского периода нашего общества, когда молодёжная политика большей частью определялась необходимостью формирования коллективистского менталитета, в котором безусловно преобладали общие для советских граждан цели и общественные ценности. Социалистическая идеология предполагала существование сильного государства, являющегося монополистом в деле воспроизводства общественных идей, ценностей и смыслов. Государственная политика в Российской Федерации закрепила статус государства как единственного агента культурной институционализации, одобряющего или же, напротив, санкционирующего использование своими гражданами производимых общественностью ценностных и символических конструкций, тем самым отчасти продолжив прежнюю тенденцию. Однако, в отличие от работы, проводимой в этом ключе советской властью, государственные органы Российской Федерации фактически отказались исполнять перешедшую им от политического предшественника созидательную роль творца, создающего такие нормы и смыслы, которые бы отвечали потребностям общественного развития и были бы способны консолидировать вокруг себя большинство граждан.

В данном контексте автору статьи представляется абсурдным закреплённый конституцией запрет на выработку в Российской Федерации обязательной или государственной идеологии, поскольку общество по своей природе не может быть «неидеологичным». Следует согласиться с утверждением, высказанным О.А. Кармадоновым и Г.Д. Ковригиной, что «…если отвлечься от политического доктринерства, в «сухом остатке» обнаружится тот факт, что идеология, прежде всего – это то, что объясняет народу его прошлое, описывает его настоящее и намечает его будущее» [2, с. 151]. Иначе говоря, синонимом идеологии является мировоззрение, а её отрицание есть отказ от адекватности взгляда на создаваемое общество и окружающий мир.  В защиту такого подхода свидетельствуют и проведённые в 2017 г. исследования, наглядно показавшие, что отсутствие деятельностной идеологии осознаётся и негативно воспринимается россиянами, выражающими в большинстве своём готовность принимать участие как в формировании, так и последующей её реализации. «Большая часть населения понимает необходимость идеологии и даже предлагает инструменты ее внедрения в жизнь, достаточно прагматично и рационально обосновывая идеи и предлагая механизмы их реализации. Готовность впитать идеологические консолидационные принципы потенциально существует», — резюмирует проведённое исследования О.А. Полюшкевич [7, с. 221].

Нехватка государственной идеологии отрицательно сказывается, прежде всего, на молодёжной среде, поскольку оставляет современного российского подростка без институциональных каналов культурной интеграции. Иначе говоря, в обществе фактически отсутствует актуальная для подростков молодёжная культура, включённая в более широкую систему общественных отношений. В российской медиасфере де-факто не сформирован общественный заказ на создание подросткового контента, включающего в себя современную молодёжную литературу, фильмы, игры и пр. Поскольку в обществе отсутствует молодёжная культура, способная в будущем включить подростков в более сложные идеологические или мировоззренческие коммуникационные структуры, социализация подростков протекает без значимых для них культурных образов, призванных сформировать аффективно значимое отношение к действующему в рамках страны нормативному порядку и общественным ценностям.

Для формирования молодёжной культуры, способствующей положительной социализации подростка, весьма важно наличие в обществе устойчивых идеологем, позитивно воспринимаемых и разделяемых большинством его граждан. Таковые общественные установления должны соответствовать существующим внутри молодежной культуры эталонам, позволяющим подросткам усваивать небезразличное отношение к важным компонентам общественного мировоззрения, а в случае отсутствия последних, стимулирующим поиск и формирование новых. Однако в силу вышеупомянутых исторических причин и государственно-административной реальности практическая реализация подобной преемственности в настоящее время представляется весьма затруднительной.  

Иначе говоря, если рассматривать проблему с самых общих позиций, существующая ценностно-нормативная структура общества не является для подростков значимой на эмпатическом уровне и это есть основная причина возрастания асоциальных тенденций в подростковой среде. Принимаемые в связи с этим административные меры, как правило, заключающиеся в усилении формального социального контроля, часто методом «закручивания гаек», воспринимаются подростками как своего рода насилие со стороны «мира взрослых». Воспитание подростка в атмосфере участия, законопослушности и любви к родине начинает наделяться государственными агентами социализации характером долженствования, предписывающего подросткам быть патриотом в соответствии с непреклонной догмой «нужно, потому что так правильно». Следует согласиться с А.Ю. Завалишиным и Н.Ю. Костюирной в том, что отсутствие в молодёжной среде навыков нормативной рефлексии, в том числе о природе и происхождении различных запретов, «…приводит к механическому усвоению норм или тотальному их отрицанию, препятствует интериоризации нормы, трансформации социальных табу в систему личностных нравственных ориентиров молодежи» [1, с. 94]. В результате в молодёжной среде всё чаще приходится сталкиваться с медиа-контентом, содержащим интерпретационные практики, ассоциирующие и даже синонимизирующие существующие социальные нормы с соответствующими статьями уголовного, либо административного кодекса, в которых определяется мера наказания за их нарушение.  Очевидным следствием названных коллизий становится криминализация неинституциональных форм молодёжной культуры.

В данном контексте наиболее перспективным ресурсом для гармонизации подростковой среды представляется технология формирования семейно-родовой памяти как основы устойчивой межпоколенческой коммуникации. Этот механизм представляется эффективными по трём основным причинам: 1. усиление семейно-родовой связи не противоречит конституционным основам, следовательно, не несёт угрозы для российской политической доктрины; 2. аффективно значимое ценностное наполнение подросткового мировоззрения, основывающееся на понимании ими своего происхождения, будет в перспективе способствовать преодолению кризиса социальной аномии российского общества; 3. зону положительной эмпатии легче расширить, опираясь на те области, в которых она уверенно воспроизводится, чем пытаться создать системы экспрессивных символов там, где их раньше не было.

 Ряд российских исследователей, среди которых стоит особо выделить казанских социологов Л.К. Нагматуллину, А.Р. Ахметгалиеву, О.А. Максимову, отмечают, что межпоколенные солидарные практики продолжают уверенно воспроизводиться именно в семейной среде. Социологи утверждают, что несмотря на широко распространённый в обществе скептицизм по поводу семейных ценностей, современная российская семья продолжает воспроизводить ценность межпоколенческой коммуникации, правда, большей частью это справедливо только для круга живых родственников [4]. Однако, сам по себе современный институт семьи часто оказывается неспособным выполнять роль агента интернализации общественно-нормативной эмпатии для современного подростка, поскольку унаследовал от советского общества постсоциалистические установки и ожидания, причем преимущественно архаично-патерналистического толка [5, с. 28]. Эти установки парадоксальным образом сочетаются в семейной культуре с агрессивно-адаптационными индивидуалистическими взглядами и это создаёт полную противоречий основу для формирования сложных форм «рефлексивной аномии». Последняя включается в мировоззренческую картину подростков, наиболее ярко проявляясь там в качестве протестной активности и кризиса правосознания [3, с. 24]. Т. е., с одной стороны в семейных отношениях россиян наблюдается достаточно патернализма, чтобы полностью перепоручить государству воспитание своих детей, а с другой ещё больше индивидуализма, чтобы семья могла максимально нуклеаризироваться, отгородившись от общества рамками собственных прагматических интересов. Проблема подростковой социализации в таком случае приобретает настораживающую остроту, поскольку на кризис социетальной интеграции накладывается упрощение базовых коммуникационных навыков.  Эти апеллирующие к сложным социальным обобщениям и абстракциям навыки традиционно формируются в семье, после чего применяются человеком и в других социальных средах.

Действительно, следует признать тот колоссальный культурно-преемственный разрыв, наблюдающийся между живыми членами семьи (обычно объединёнными межпоколенной солидарностью в решении насущных проблем) и областью расширенных родовых связей, существование которого объясняется прежде всего историческими причинами. Достаточно вспомнить, что в Российской империи ведение родословных было делом обязательным для привилегированных слоёв общества. Сами родословные служили механизмом сословной дифференциации, оставляя при этом в своеобразном «родовом беспамятстве» более 80% населения, преимущественно крестьянского сословия. Позже, после свержения Временного правительства и последовавшей за этим Октябрьской революции, сведения о происхождении, неудобном для установившейся политической системы, стало принято скрывать от общего окружения, а порой даже и от членов семьи. Советская социальная политика, основанная на марксистском учении и принципах обобществления, в целом не приветствовала формирование устойчивых родовых связей, порицая их атавистическую природу [9, с. 129]. В данном контексте показательными являются выводы, сделанные иркутским междисциплинарным исследовательским коллективом по результатам проведённого ими социологического исследования, направленного на изучение эмпатического имиджа России. «Все больше людей приходят поклоняться и вбирать в свою жизнь все новые и новые симулякры и все меньше тех, кто видит, знает и понимает истинные события, смыслы и символы, стоящие за современными событиями и поступками, и теми, что происходили в прошлом. Разрывается социокультурная преемственность поколений, теряется связь через смысловое символическое пространство. Современные поколения рождают свои смыслы прошлых событий, утрачивая связь с прошлым навсегда», — резюмируют исследователи [7, с. 80].

Представляя из себя безусловную культурную универсалию, практика составления семейно-родовой памяти, включённая в приоритет социальной политики различных государств, неоднократно доказывала свою эффективность в процессах восстановления повреждённого «социального полотна» и преодоления «культурной травмы», выражаясь языком Петра Штомпки [10]. По мнению автора данной статьи, изложенному ранее в контексте изучения проблематики гражданской интегрированности, надлежащее использование родственно-родословных практик в процессе формирования социальной политики могло бы организовать в обществе своеобразную «буферную» область, которая выполняла бы функцию эмпатического ретранслятора, позволяющего распространить экспрессивно значимые установки примордиальной (семейной) солидарности на те, что объединяют людей в рамках более дальних социальных дистанций (гражданской, социальной, национальной, этнической и т. д.) [8, с. 44].

Таким образом, в молодёжной политике целесообразно предусмотреть меры, позволяющие организовать систематическую работу с молодёжью в социальной сфере, направленную на поиск генеалогических сведений, способных сформировать у подростка представление о происхождении своих родственников. Такая работа позволит сформировать у подростков представление о том, какую роль принимали близкие ему люди в различных исторических событиях и процессах, происходящих в различной географической реальности. Такая деятельность может быть организована на площадках районных библиотек, в рамках работы подростково-молодёжных клубов или подростково-молодёжных центров, а также быть реализована в качестве школьных факультативов. Деятельность, направленная на построение у подростков расширенного родового представления, потребует серьёзных административных усилий, направленных на перевод существующих архивных материалов в цифровой формат, а также выработки необходимого программного обеспечения, позволяющего выстраивать удобные алгоритмы поиска. Следует отметить, что общий круг потенциальных потребителей такой системы не ограничивается лишь подростками. Для работы также потребуется обеспечить подросткам, их родителям, а также руководителям профильных секций облегчённый доступ к архивам.

В заключении необходимо добавить, что полностью решить проблему эмпатического отчуждения среди подростков исключительно путём формирования семейно-родовой памяти, разумеется, невозможно. Тем не менее, подготовка консолидационной базы, основанной на ощущении общей национальной судьбы, а также преемственности исторического опыта, значительно упростит формирование горизонтальных связей и наполнит значимыми для подростка символами и ценностями окружающую его социальную реальность.

Список литературы

  1. Завалишин А.Ю., Костюрина Н.Ю От аномии к сверхнормативности: молодежь в поисках границ / А.Ю. Завалишин, Н.Ю. Костюрина // Ученые записки Комсомольского-на-Амуре государственного технического университета. 2017. №III-2 (31). С. 91-96
  2. Кармадонов О.А. Ресурсы социокультурной консолидации российского общества: монография / О. А. Кармадонов, Г. Д. Ковригина. – Иркутск: Изд-во ИГУ, 2017. – 184 с.
  3. Мещерякова Н.Н. Аномия в сложном обществе / Н.Н. Мещерякова // Вестник МГИМО-Университета. 2014. №35 (2). С 201-207
  4. Нагматуллина Л. К. Межпоколенческая солидарность как фактор стабильности современной семьи / Л.К. Нагматуллина, А.Р. Ахметгалиева, О.А. Максимова // ВЭПС. 2017. №4.  С.299-305
  5. Плискевич Н.М. Архаичный патернализм как органическая часть системы «власть-собственность» / Н.М. Плискевич // Общественные науки и современность. 2018.  № 1. С. 17-32
  6. Полюшкевич О.А. Идеологические ресурсы социокультурной солидарности / О.А. Полюшкевич // Государственное управление. Электронный вестник. 2017. №64. С. 217-230
  7. Полюшкевич О.А. Эмпатия и социокультурая солидарность / О.А. Полюшкевич, Л.Л. Антонова, А.Е. Кащаев // Философская мысль. 2016. № 10. С. 71-82.
  8. Сердюков Б. В.  Гражданская солидарность в российском обществе / Б.В. Сердюков – СПб.: Аналитическое агентство «Сфера»,  2018. – 132 с.
  9. Сердюков Б.В. Семейно-родовая память в современной России: пути преодоления социальной аномии / Б.В. Сердюков // Социальная политика и социология. Т. 16. 2017. № 5 (124). С. 125–132.
  10. Штомпка П. Социальное изменение как травма / П. Штомпка // Социологические исследования. 2001.  № 1. С. 9

Вложения

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *